Разумеется, я не могла стесняться своего тела, особенно перед *ними* — в их представлении оно, как и тело Исис, было совершенным. Меня обожгла *их* похоть. Я знала, конечно, что похоть движет *ими*, когда нет любви, но не представляла раньше, что эта похоть может обратиться на меня или на Исис, или на кого-нибудь из нам подобных.

*Они* бросили свою работу и подглядывали за нами из тростников, тайно, возбуждаясь при этом и нарочно, потными руками, возбуждая свои детородные органы. Все это показалось мне настолько мерзким, грязным, словно и не в Живодарящем Ниле я была, а среди звериных испражнений… Гнев, какого я не знала прежде, овладел мной, я вылетела из оскверненной *ими* воды, вознеслась над *ними* и послала *им* страх.

К изумлению моему, многие пали, как колосья, срубленные серпом, а другие бросились бежать, не разбирая дороги. И я услышала дрожащий голос Исис позади себя:

— Сестра, сестра, что же ты делаешь, и зачем?!!

Она летела рядом и смотрела на меня, как будто видела в первый раз.

— Прости, Исис, прости меня, во имя Аммона… Не знаю, как это получилось, — только и смогла прошептать я.

Ее слова показались мне пощечинами, какими *они* усмиряют своих непослушных животных:

— Ты просишь у меня прощения, злосчастная, и прикрываешься священным именем Аммона?! Но мне ты сделала лишь только то, что вмиг разрушила творимое веками! Нет, ты у них прощения проси, у тех, кто убежал, тебя, могучей гневом, убоявшись. Иначе все они, и те, кому они расскажут, и дети их, и внуки, и отдаленные потомки — все будут знать, что и на Звездах обитает Зло — а как иначе объяснить несчастным, что мы, Пришедшие со Звезд, способны причинять страдания себе подобным?!

Исис воздела руки к солнцу и произнесла:

— Благодарю тебя, Аммон. Сей миг я поняла: не можно отступать от Миссии, не можно даже в малом предаваться суетному гневу, не можно недостойным даровать мирскую власть!